Гоголь центр пастернак
![Гоголь центр пастернак](https://rockfin.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/muguf.jpg)
Лирические отступления Об отношениях Пастернака с советским режимом Диденко рассказывает с помощью хореографии: банда гопников несколько раз заставляет поэта вскарабкаться по стриптизерскому шесту, подгоняя его хлопками в ладоши. Вахтангова Основная сцена и Студия Основная сцена: г. Московский драматический театр "Модерн" г.
Сестра моя — жизнь» Максима Диденко — больше чем композиция из текстов поэта. Читки как таковой здесь немного, многие стихи пропеваются, а не проговариваются композитором проекта был Иван Кушнир, постоянный соавтор Диденко. Визуальная составляющая преобладает над литературной. Режиссер переводит мотивы биографии Пастернака на язык хореографии для него этот язык родной; в нулевых Диденко был актером пластического театра Derevo. Театральные цеха изготовили для спектакля сложные костюмы и массу реквизита; помимо всего прочего, это очень стильная постановка.
В спектакле три Пастернака — мальчик, мужчина и старик.
У всех троих одинаковые костюмы и одинаковые серебряные волосы. Это отсылка к знаменитым поэтическим спектаклям Юрия Любимова, где могло быть одновременно пять Пушкиных «Товарищ, верь Впрочем, три артиста у Диденко воплощают не разные ипостаси поэта, как это было у Любимова, а разные ипостаси театра: поэт-ребенок поет, мужчина изъясняется языком тела, и только старый поэт читает стихи. В качестве «гимнаста» выступает Михаил Тройник — Ноздрев из «Мертвых душ» Кирилла Серебренникова, актер по преимуществу комический, который здесь убедительно играет трагедию, не говоря при этом ни слова.
Присутствие артистов старшего поколения создает в спектакле дополнительный сюжет помимо Гилинова и Смехова стихи читает прима труппы Светлана Брагарник. Театр — это единственное место, где со вниманием зрителя взаимодействуют не тоталитарно. В телевизоре или в кино присутствует тоталитаризм — тебя заставляют смотреть так или эдак. А театр позволяет зрителю думать самому, а поэтический театр позволяет зрителю стать самому участником процесса — и это страшно ценно».
Мне спектакль очень понравился: хорошая сценография, красивая картинка, прекрасные тексты и музыка. Когда смотришь - словно погружаешься внутрь этой картинки и становишься ее частью.
![Пастернак. Сестра моя - жизнь. Гоголь-центр. Пресса о спектакле. Рецензии](https://i.ytimg.com/vi/UFUPnbcklI0/hqdefault.jpg)
А потом, когда все заканчивается, ты словно оказываешься в другом мире. Как-будто ты вернулся из путешествия. Но вряд ли стоит идти тем, для кого важен сюжет, драматизм или накал страстей. Там этого нет.
Спектакль с первых секунд погружает в свою особенную, неповторимую атмосферу. Происходящее на сцене на столько завораживает, что время бежит быстрее. Логики в происходящем лучше не искать, а просто наслаждаться красотой происходящего.
Концертная афиша Концертные залы и клубы Фестивали Рейтинги Статьи.
![Вениамин Смехов играет Пастернака в «Гоголь-центре». И это прекрасно | GQ Россия](https://bilety-teatr.ru/netcat_files/208/162/Pasternak._Sestra_moya_zhizn_Gogol_tsentr.jpg)
Афиша выставок Музеи и галереи Рейтинги Статьи. Наши подкасты. Места Рейтинги Статьи. С детьми. При этом, вся информация и ссылки на Facebook и Instagram размещены до запрета деятельности Meta на территории России.
У него всегда так! Как это «так», объяснять мне в тот момент было не нужно. Образы, ослепительно яркие, все еще метались перед внутренним взором, подъятые стеной звука сложновато назвать это музыкой волосы все не хотели опадать, в ушах еще звучал смеховский голос, читавший «Вакханалию»: «Состав земли не знает грязи…» Короче, контузия, а не катарсис. Потому что какой катарсис, когда рядом с вами с грохотом лопается бомба? После этого можно только бессмысленно вращать глазами, стоя посреди фойе, и улыбаться.
![«Пастернак. Сестра моя — жизнь» Гоголь-центр – rockfin.ru](https://cdn5.vedomosti.ru/crop/image/2016/47/1fblc4/original-1uii.jpg?height=609&width=914)
Диденко — какой-то театральный демон в духе Гильермо дель Торо. Сначала вы вроде бы в сказке, поют переделкинские соловьи, Вениамин Смехов пожилой Пастернак гладит по головке маленького мальчика юного Пастернака и читает нараспев.
Но проходит немного времени сколько, вы не замечаете — и вот вы уже в аду, в настоящем Сайлент Хилле, где страшные медсестры спазматически шевелятся под жесткое техно. И так тут постоянно. Но тут на заднем плане показываются голые существа, у одного — баранья голова, у другого — кабанья.
И птичка из стихотворения щебечет уже зловеще, уже каркает эта птичка и хочет клюнуть вас в глаз.